Арт- и плей-терапия.

Васькина А.С.

В помощь приемному родителю: арт-терапия, плей-терапия, терапия искусством.

 Благополучное развитие ребенка  в приемной семье,  утверждение его в новом статусе полноценного члена этой семьи во многом зависит от умения и знания родителя о том, как встретить момент готовности ребенка прорабатывать травмирующие воспоминания ранних лет жизни, как помочь ребенку сделать свой  внутренний мир более понятным и управляемым для него самого, как заполнить душевные «пробелы» новыми смыслами.
 Процессы, происходящие в психике ребёнке в момент разрыва с родной семьей и в период пребывания в детских учреждениях в каждом отдельном случае окажутся различны. Они напрямую зависят от возраста ребёнка (младенец или подросток), качества прежних отношений с родителями (был ли в истории ранних лет жизни ребенка в семье относительно благополучный период, когда родители удовлетворяли базовые психологические  потребности ребенка), условий жизни в семье (насколько семья могла обеспечить нужды ребёнка), ситуации расставания с ней (гибель «благополучных» родителей и лишение родительских прав людей, страдающих алкогольной зависимостью – это две принципиально различные ситуации). Однако, так или иначе, угнетающее влияние любой из описанных (а также многих других) ситуаций на детскую психику неизбежно.
 Даже если ребёнок сохранил мало воспоминаний о травмирующих ситуациях детства, это вовсе не означает, что он окончательно «излечился». Забыть и пережить – не значит преодолеть. Глубинная память ребёнка всё равно содержит информацию о полученной боли и переживании. Эта информация деформирует нормальный ход психического и социального развития, что может проявляться различно: в виде отсутствия познавательного интереса, отклоняющегося, провокативного поведения, нежелания вступать в отношения доверительные отношения, недостаточности проявлений ребенка как активного творческого субъекта собственной жизни.
 Травмирующие воспоминания непременно должны получать выход, быть проявлены, спроецированы на внешний материальный мир для того, чтобы ситуация могла измениться. Для достижения этого практическая психология использует разнообразные  методы  терапевтической работы.
 Так, для детей старшего дошкольного возраста, для младших школьников, а порой и для задерживающихся в развитии депривированных подростков актуальными оказываются проективные методы терапии (арт-терапия и плей-терапия), которые позволяют посредством рисования, конструирования, игры и иной творческой деятельности ребенка получить внешнюю проекцию содержания психической жизни ребенка.
 Возникают закономерные вопросы: дети и так довольно часто играют дома и на улице, рисуют на всём, что попадается им в руки, что-то склеивают из цветной бумаги, лепят из пластилина и глины, так почему же эти занятия стоит относить к области детской терапии? И нужен ли для этого особый специалист  - психолог?
Ответы таковы.
 Во-первых, специалист, безусловно, нужен. Чаще всего им является психолог в области плей - или арт-терапии. Данную квалификацию психологи получают, проходя специальное обучение,  подготовку и практику. Некоторые элементы арт - и плей- терапии может использовать в своем взаимодействии с ребенком и  приёмный родитель, однако лучше всего доверить проведение таких занятий  специалисту.
 Какова специфическая роль психолога в арт-терапевтической сессии? Специалист - психолог - это не руководитель, следящий за правильностью действий ребёнка. Например, за тем, как тот держит карандаш или усаживает куклу за столик. Специалист-психолог в данном случае – это наблюдатель и помощник, который поддерживает детскую игру, позволяет этой игре состояться и проявиться. Он не вмешивается в творческий процесс ребёнка, пока тот сам не попросит помочь или просто поиграть/порисовать вместе с ним.
 Этого может и вовсе не произойти на первых порах, если ребёнок сильно увлечён или напротив совсем не заинтересован. Но со временем ребенок, скорее всего, включит психолога  в игровую деятельность, и в этот момент важно не нарушить внутреннюю логику детской игры, не привнести в нее собственное содержание, а напротив,  подчиниться логике этой игры и ее автора, позволяя ему раскрыть и проявить все внутренние тенденции, в том числе и деструктивные. (Конечно, задача психолога - обеспечить безопасность ребенка и собственную. Замечание не лишнее, учитывая, что игра травмированного ребенка нередко принимает агрессивный характер).
 Ещё одна задача психолога  – произносить,  озвучивать все действия ребёнка, то есть делать их осознаваемыми (слышимыми) для него.
 Дети, имеющие трудности в развитии, травмированные дети в большинстве случаев не могут назвать, вербализировать и осмыслить собственные переживания и чувства. Они переживают игровую или жизненную ситуацию стихийно, не осмысливая ее. Внутренний мир ребенка в этом случае нуждается в структурировании. Однако это невозможно сделать напрямую, здесь на помощь приходят недирективные метод арт-терапии.
 Девочка Д. собирает кукол на игровой праздник, ищет в коробке с кукольной одеждой самые красивые, на её взгляд, платья. Она молчит, только сопит от усердия.
 Психолог:
- Ты ищешь подходящее платье. Эти тебе не нравятся.
 Девочка выбирает одно, одевает на куклу. Оценивающе смотрит. Произносит:
- Нет.
(Она не ответила терапевту, а оценила результат своих действий, сказала это скорее кукле или самой ситуации).
 Психолог:
- Тебе не понравилось это белое платье. Ты его снимаешь с куклы и ищешь новое, более красивое.
 Комментирующие реплики психолога делают актуальным для ребёнка то, что происходит для него автоматически, над чем он не задумывается. Так повороты игрового сюжета, становятся более осмысленными для играющего. Так ребенок учится осмысливать собственные игровые действия. Это умение будет перенесено из игровой ситуации в реальную, жизненную.
 Во-вторых, слово «терапия» здесь действительно уместно. Занятия плей - и арт-терапией сильно отличаются от простых актов детского рисования и самостоятельной игры по целому ряду признаков:
 В этих занятиях, как уже было сказано,  участвует помощник-взрослый, выполняющий определённую роль;
 Занятия проходят не в тот момент, когда ребёнок захотел играть или рисовать, а 1 или 2 раза в неделю, в строго определённое время. Длятся они также фиксировано час либо чуть меньше. О датах и времени очередного сеанса игры/рисования, а также о количестве времени, оставшегося до окончания сеанса, ребёнок всегда знает заранее.
 Обычно дети с нетерпением ждут назначенного дня:
 Мальчик Д. побывал на 2 занятиях по плей-терапии. Ему она очень нравится. За день он видит практически всех детей и взрослых нашего посёлка, и многим детям возбуждённо рассказывает о том, что происходило на последнем из его занятий. У взрослых же (даже если те в курсе того, что эти занятия с ним проводятся) он интересуется, когда будет следующий сеанс, хотя сам прекрасно знает ответ на задаваемый вопрос.
Таким образом, он заново переживает радость от занятия плей-терапией и утверждается в том, что следующее занятие обязательно будет через несколько дней, а ждать осталось совсем недолго.
 Далее, в лучшем случае для обоих видов терапии отводится отдельное, специальное помещение. Оно наполнено различными игрушками (мягкие, куклы, машинки и солдатики, игрушечная посуда, игрушечные музыкальные инструменты, детские театральные костюмы, также игрушки, способные вызвать агрессию – роботы и чудовища и др.) или художественными принадлежностями (карандаши, краски, фломастеры, мелки, белая и цветная бумага различных размеров, клей, ножницы, блёстки и пр.).
 Не стоит думать, что для терапевтической игры с девочкой не нужны пистолеты или машинки, а мальчику не пригодятся куклы или пластмассовый чайный сервиз.
Пример 1:
Плей-терапия с девочкой Х. проводится в преддверье Нового года, что отражается на сюжете игры. Девочка играет одновременно в деда Мороза и Снегурочку. Она берёт большую сумку и начинает собирать в неё различные предметы – это подарки для детей. В число подарков включаются несколько кукол, свисток, детская балалайка, сильно заинтересовавшая девочку, игрушечный танк, пистолет с патронами, резиновая жаба. Каждый предмет тщательно выбирается и, прежде чем отправиться в сумку, проходит проверку: кукол девочка вертит в руках, на балалайке бренчит, танк катает по полу и играет в «войнушку», из пистолетов прицеливается и стреляет, голосом имитируя соответствующий звук. Жабу она показывает психологу, близко поднося к его лицу и как бы советуясь, брать её или нет.
Пример 2:
Нередко на наших занятиях мальчики прибегают к игре с участием кукол. Но это далеко не «дочки-матери». Мальчик И. иногда во время сессий плей-терапии принимался расстреливать их из пистолета, таким образом на нейтральной территории и через нейтральных человекоподобных персонажей выражая копящуюся в нём агрессию и избавляясь от неё. Это далеко не все деструктивные проявления его игр. Сеансы плей-терапии стали для него возможностью снять внутреннее напряжение, что выразилось в изменении его состояния дома: поведение стало лучше, сон – более спокойным, стало возникать меньше конфликтов с родной сестрой и приёмными родителями.
 Итак, в игровой или художественной комнате для любого ребёнка должно найтись что-то, отвечающее его запросу.  Например, на время игры в обычной комнате перестанавливается мебель, достаются убранные ранее предметы, а ненужные – убираются.
Желательно, чтобы ребёнок не попадал в это игровое пространство в обычное время. Благодаря этому игрушки и изобразительные принадлежности не успевают ему прискучить и остаются притягательными, таинственными.
 С девочками Н. и Д. по отдельности проводились терапевтические сессии. Несколько раз они незаметно дожидались ухода психолога  из игровой комнаты после занятия с кем-либо ещё из китежских детей. Если дверь игрового зала сразу же не закрывали на ключ, они, объединив усилия, пробирались туда и старались унести несколько игрушек с собой. Они рассчитали, что пропажу больших игрушек взрослый бы легко заметил, поэтому уносили игрушки, которые можно было спрятать в карман (однажды это оказались 2 небольших пластиковых солдатика). Однако кража была обнаружена, и игрушки вернулись на свои места.

 Данная ситуация замечательна тем, что она доказывает: механизм запретности зала плей- и арт-терапии действительно порождает интерес к нему и его содержимому, провоцируя ребёнка на активное исследование и пробование. В глазах ребенка запрет или  ограничение доступа сообщает игровым предметам некие волшебные свойства. В игровом, «волшебном» пространстве возможны волшебные трансформации, превращения, возможно проявление тех тенденций, которые не могут быть проявлены в обыденной жизни.
 Ситуации, которые наши дети избирают для своих игр, оказываются крайне разнообразными и далеко не случайными.
 Девочка М. имела очень смуглый цвет кожи, за что в детстве претерпевала многочисленные насмешки других детей и нелюбовь матери, в конечном итоге лишённой родительских прав. На занятиях по игровой терапии она выбирала из всех кукол единственную темнокожую, терапевту же вручала простую куклу. Задача куклы терапевта была в том, чтобы обижать куклу девочки, а её задача – уходить от обиды.

 Не всегда сюжеты и детали детской игры оказываются настолько «говорящими» и «прозрачными». Они могут быть, на первый взгляд, совершенно обычными и мало примечательными. Или же – мало связанными, путанными.
 Мальчик Е. во время игры постоянно менял темы, торопясь за отведённый ему час успеть взять в руки как можно больше предметов, поиграть в наибольшее количество игр. Он не доигрывал до конца начатые сюжеты, от игрушек переходил к углу с карнавальными костюмами и наряжался супер-героем или колдуном, нелепо смешивал несколько костюмов, затем спешил к музыкальным инструментам и пел в микрофон, после этого возобновлял прерванную вначале игру и так далее.
 Подобное поведение ребёнка на игровых сессиях не редкость. Главная его задача – наполниться ощущением игры, удовлетворить эту потребность, а после, возможно через много сеансов, самостоятельно научиться делать выбор (в этом ему помогает «озвучивание» действий психологом).
 Детская арт-терапия пользуется другими материалами (не игрушками, а графическими средствами). Поэтому основной интерес ребёнка в ней – не ощутить процесс игры, а самому оставить некий след, видимый в пространстве. Хотя и процесс рисования, намазывания краски на лист или собственное тело, также, безусловно, важен.
 Основной принцип художественной терапии крайне близок принципу терапии игровой: необходимо позволить ребёнку выразить актуальное содержание собственной внутренней жизни, дать выход эмоциям, позволить ребенку отождествиться в игре с разнообразными ролями в поиске собственной идентичности.
 Способы проведения такой терапии могут быть самыми различными: ребёнок может сам выбирать материалы, с которыми он хочет взаимодействовать, или их может предлагать специалист. У занятия может быть какая-то определённая тема или может её не быть вовсе. Рисовать ребёнок может как по бумаге или какой-то иной поверхности, так и по собственному телу (или даже телу психолога, если тот позволит).
Нет предела разнообразию художественных материалов: в арт-терапии активно используются различные краски, мелки, фломастеры, ручки и карандаши, разноформатная и разноцветная бумага и фольга, зерна различных круп, естественные материалы (к примеру, засушенные листья уличных растений) и т.д.
 С первоклассниками В. и Д. в разное время были проведены схожие занятия по арт-терапии: каждый из мальчиков удобно ложился на большой лист бумаги, и психолог аккуратно обводил фломастером контур его тела. Задача ребят была – по своему желанию заполнить чем-либо собственное тело, след которого остался на бумаге.
 Дети выполнили предложенное терапевтом задание по-разному.
 Рисунок мальчика Д. оказался очень подробным, в контурах тела совсем не осталось светлых мест. Он глубоко увлёкся процессом. Мальчик представил себя сильным вооружённым воином и в соответствии с этим образом наделил контур деталями и раскрасил их. После занятия он захотел забрать рисунок домой, и психолог  разрешил ему это сделать. Изображение мальчик повесил рядом со своей кроватью. Теперь в тех случаях, когда мальчик сильно расстраивается из-за чего-либо и плачет (или только собирается пролить слёзы), его приёмный папа апеллирует к рисунку и придаёт сыну мужества и стойкости словами «Ты же воин! Воин сильный, он может потерпеть и не должен плакать». Этот способ действует в большинстве случаев.
 Рисунок второго мальчика оказался намного проще, в нём отсутствовал ролевой элемент («сейчас я – воин, или кто-то другой»), детали он прорисовал менее подробно, оставив многие места не закрашенными. Это может свидетельствовать, например, о менее чётко сформированном у него образе самого себя, менее богатом мире фантазии или о более сложной системе внутренних противоречий, которые ребёнку пока только предстоит разрешить.
 Стоит добавить, что терапия искусством может проходить не только в форме рисования. Ребёнок может быть склонен создавать любые поделки из любых материалов. В таком случае творческие занятия, помимо психологической терапии, могут также развивать мелкую моторику рук и глаз ребёнка, положительно сказываясь на его развитии.
 Иногда терапией могут стать, например, занятия музыкой (со взрослым или самостоятельные).
 Мальчик С., войдя в подростковый возраст, захотел научиться играть на гитаре. Его приёмный отец смог помочь ему в этом, передавая собственные умения. Мальчику не всегда требовалось присутствие отца рядом, чтобы начать концентрироваться на этом занятии и добиваться результата. В музыке, которую мальчик разучивал, а также придумывал сам, он, как и всякий музыкант, стремился выражать собственные чувства и состояния.
Таким образом, он превратил домашний урок игры на гитаре в терапевтическое занятие.